Реабилитация тещи

Главная / Номера / № 11 (54) ноябрь 2010 года / Реабилитация тещи

Реабилитация тещи

Попытка номер...

Теща — роль в семье уникальная. Есть ли у меня другой родственник, с которым связано столько анекдотического предубеждения? Кого я «демонизирую» и при этом называю «мама»? С кем я никогда не соглашаюсь, однако доверяю ее заботам своих детей?.. Возможно, проблема взаимоотношений с тещей коренится как раз в моем противоречивом к ней отношении. То есть — нет никакой проблемы. А что если избавиться от предубеждения, предвзятости и помнить только, что она — бабушка моих деток, мать моей супруги, жена отличного мужика — моего тестя; что она — мой ближний?

Хочу как лучше

Мы — повторение своих родителей. Родители — пример, который у нас перед глазами с того момента, когда мы ещё не понимаем, что чему-то учимся. Новорождённая зебра обязательно должна увидеть мать — её полоски уникальны, и если в первые моменты жизни зебрёныш эти полоски увидит, он никогда не потеряется. Это называется «импринтинг», буквально — «запечатление». У людей импринтинг заходит намного дальше полосок...

Мы отправляемся в наш самостоятельный жизненный путь с объёмистым багажом примеров, поданных нам родителями. В этом багаже есть всё — от манеры речи до взаимоотношений между супругами. Родители «матрицируют» себя в нас, во многом предопределяя наше поведение.

Потом мы наконец встречаем нашу единственную, у которой оказывается довольно много родственников. Чаще и ближе всего общаться доводится с родителями. Эта близость зятя и тёщи в семейной жизни ведёт к тому, что они очень хорошо знают различия друг друга — и в мировоззрении, и в чистке картошки. И вот тут возникает «конфликт матриц» — в наших семьях всё делают по-разному, даже посуду моют. А поскольку материнский инстинкт — штука очень мощная, то наша вновь приобретённая «мама» начинает нас заботливо поправлять. А мы, послушные своей «матрице», — её.

Желать добра ближнему — очень сильная мотивация. Все знают, какая дорога выстлана благими намерениями, но не все задумываются, кого эта дорога ждёт. Ошибочно полагать, что в ад отправится тот, кому дают добрые советы. Напротив — ад ждёт советчика, потому что желание сделать человеку «как лучше» — это форма осуждения, это неприкрытая декларация: ты всё делаешь неправильно, плохо (не так, как я).

И даже если что-то действительно можно сделать иначе и лучше, очень трудно последовать совету. Я-то ведь тоже знаю, как лучше; хотите, и вам посоветую? Вот так мы и препираемся — в основном по пустякам. И только положение сторон — тёща и зять — превращают местонахождение сахарницы в проблему космического масштаба и... «космической же глупости».

Зеркало

Больше всего в другом человеке раздражает то, что не нравится в себе. И замечаем мы в чужом глазу в первую очередь тот «сучок», который отломился от «бревна» в глазу нашем — то есть тот порок, который нам знаком не понаслышке. Нашему ближнему даже не обязательно этот порок иметь — мы сами ему щедро отмерим по нашей собственной мерке.

Однако свои недостатки замечать, осуждать и изживать намного сложнее, чем чужие. И когда пристально всматриваешься в чужую душу, особенно неприятны знакомые — свои — «брёвна» и «сучья»... Наши страсти, страстишки и слабости наиболее заметны в эмоциональных всплесках, в напряжённых ситуациях. Тёща — как женщина — существо намного более эмоциональное, чем тесть. Поэтому она нам свои — то есть наши — страсти демонстрирует чаще и ярче.

И тёще надо быть благодарным за эту жертву: пробуждая в нас негодование по поводу наших собственных недостатков, она «вызывает огонь на себя» и помогает нам работать над собой. И, конечно же, она нам всегда честно и откровенно укажет на наши недостатки, которых мы в ней не заметили,  а горькая правда всегда лучше, чем сладкая ложь.

Наконец, о главном

Древние говорили: «Помни о смерти». Это не было предостережением («Не влезай, убьёт!»), это было мудрое наставление: человек смертен, и смертен внезапно, а потому каждый день следует заботиться о том, чтобы оставить по себе добрую память, и нет смысла тщиться в стяжании — на тот берег Стикса ничего не увезёшь.

Новая эпоха — эпоха христианства — лишила смерть устрашающего ореола и искусно вплела её в новую картину мира. Попранная Христом, смерть по-прежнему оставалась непредсказуемым рубежом меж мирами; но человеку было дано самому определить, что его ждёт там, за последним поворотом.

Однако необходимость «помнить о смерти» осталась. Но не для того, чтобы ужаснуться, а для того, чтобы быть готовым; потерявшийся в мирских страстях и дрязгах, готов ли я предстать перед Творцом? Готов ли я услышать от судий, раскрывших книги, что путь вон туда, где столько света, мне заказан, потому что я сильно не любил свою тёщу? Но в тот момент будет поздно и ой как горько осознавать, чем я оплатил свою победу в споре о местонахождении сахарницы... 

Поэтому — тёщу надо любить. Не вообще «любить»; тут требуется любовь не анекдотического пошиба, не уровня походов на блины. Тут нужна мудрая, истинно христианская любовь. Любовь, которая не исключает тёщу из круга ближних, которых мы должны возлюбить, как самих себя. Любовь зрячая, которая видит, в чём хорошо послушаться, а в чём необходимо возразить. Любовь смиренная, которая всегда помнит, что супруги — «одна плоть», которой достался неожиданный бонус — удвоение количества родителей.

Если воспитать в себе такое отношение к родителям супруги, то проблематика взаимоотношений с тёщей перестанет существовать сама собой, ведь ни одна тёща, даже самая... принципиальная, не сможет тогда противостоять моему авторитету — авторитету мудрого главы семейства. А я, как мудрый глава семейства, уже не буду спорить с тёщей по любому поводу, я буду только благодарен ей — ведь меня теперь и дети слушаются, и жена уважает, и семья у меня теперь — большая-большая!

Юрий Наумов


Рубрикатор